Человек, который знал, что с Алисой ничего не случится.

Есть писатели, которых помнят по одной книге. Есть — по одному герою. А Игорь Всеволодович Можейко, он же Кир Булычёв, ухитрился прожить как минимум три жизни одновременно: серьёзный учёный-востоковед, переводчик с десятка языков и человек, придумавший для нескольких поколений советских детей самое уютное будущее на свете.

18 октября ему исполнилось бы 92 года. Это повод вспомнить не только Алису, но и то, как этот седобородый «стопроцентный советский интеллигент» умудрялся быть фантастом в стране, где фантастика считалась занятием слегка неприличным.

Псевдоним из страха

Кира Булычёва не существовало. Был Игорь Можейко — аспирант, потом научный сотрудник Института востоковедения Академии наук СССР, знаток Юго-Восточной Азии. В 1957 году он уехал с молодой женой Кирой в Бирму работать переводчиком, вернулся, защитил кандидатскую, позже докторскую по истории Бирмы.

Фантастику начал писать в 1965-м. Сразу под псевдонимом. Причина простая: боялся, что узнают в институте. Сам объяснял так: «Я к этому времени уже заканчивал аспирантуру и представил себе, как приду в институт, когда это будет напечатано, и мне скажут: „Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой не по-товарищески отнеслись, опоздали на собрание и ещё пишете фантастику!“ Мне стало так страшно, что я решил скрыться за псевдонимом». В другом интервью он добавил короче: «Я в одну минуту придумал себе псевдоним Кир — от имени жены, а Булычев, как известно, фамилия мамы. Может, дай мне побольше времени, создал бы что-то более изысканное. Но времени не было».

Фантастика в академической среде считалась занятием легкомысленным. Псевдоним был не творческим жестом, а производственной необходимостью.

Прекрасное далеко - песня из к/ф Гостья из будущего (1985).

Собрали его механически: имя жены — Кира, девичья фамилия матери — Булычёва. Сначала подписывался «Кирилл Булычёв», потом имя сократилось до «Кир.», потом точка исчезла. Тайна раскрылась только в 1982 году, когда ему вручали Государственную премию СССР за сценарии к «Через тернии к звёздам» и «Тайне третьей планеты». Лицо человека из отдела кадров представить несложно.

Первая публикация под этим псевдонимом была вовсе не фантастической — журналистская заметка в «Вокруг света» о затонувшем корабле с боеприпасами. А первый фантастический рассказ, «Долг гостеприимства» (1965), вышел под совсем другим именем — Маун Сейн Джи. Так что «Кир Булычёв» какое-то время был одной из нескольких масок.

Алиса появилась раньше, чем её придумали

Дочь Можейко звали Алиса. Она родилась в 1960 году. Первая повесть о девочке из будущего — «Девочка, с которой ничего не случится» — вышла в 1965-м в альманахе «Мир приключений». К моменту публикации реальной Алисе было около пяти лет. Отец взял имя дочери и подарил его героине, которой предстояло стать одной из самых известных девочек в советской литературе.

Сам он объяснял это не литературными соображениями, а родительским испугом: «… В нашей семье родилась дочка. Ее назвали Алисой. Алиса росла, и вот она научилась читать. И тогда я подумал: а что же она будет читать?.. Нашим детям жить в двадцать первом веке, летать к звездам, открывать новые планеты, но что они будут читать, когда узнают все про Бабу-ягу и Кащея?»

Название оказалось пророческим. С Алисой Селезнёвой ничего плохого не случалось. Ни в книгах, ни в мультфильмах, ни в телесериале. Она летала на космических кораблях, разговаривала с птицей Говоруном, спасала планеты — и оставалась в том возрасте, когда всё интересно и ничто не страшно. В большинстве историй ей двенадцать-тринадцать. В ранних рассказах — совсем малышка. Она почти не взрослеет. Булычёву была нужна не героиня с биографией, а состояние. Лето, которое не кончается.

В книгах это состояние иногда прорывается прямым текстом. Аркаша Сапожков в «Путешествиях Алисы» говорит: «Я не сравниваю. Я стараюсь понять. Пока меня не переубедили, я верю в то, что люди хорошие». Вот это «пока меня не переубедили» — и есть формула вселенной Булычёва. Не «люди хорошие», а «я верю, пока не докажут обратное». Взрослый человек, который знает цену этому «пока».

Всего об Алисе вышло около пятидесяти книг. Это не считая экранизаций, которых больше двадцати — больше, чем у любого другого советского фантаста. «Гостья из будущего» в 1984-м сделала Наташу Гусеву звездой, а Булычёва — заложником собственного персонажа. Он и сам это признавал. Николай Калиниченко, знавший его лично, вспоминал: «Мир Алисы Селезнёвой был исследован уже вдоль и поперёк, он даже сравнивал её с Шерлоком Холмсом, ведь Конан Дойль тоже однажды устал от своего персонажа». Он пытался писать про других героев: про доктора Павлыша, про Великий Гусляр, про реку Хронос. Издатели хотели Алису. И он давал Алису. Потому что кто платит, тот и заказывает музыку. А ещё потому, что, кажется, сам к ней прикипел.

Другой Булычёв

Булычёв — это не только Алиса и добрые пришельцы в Гусляре.

Он умел быть злым. «Витийствующий дьявол» — сатирическая повесть про электрика Сашка, который находит на почте бумажник с шестью расписками, написанными кровью: люди продали душу дьяволу за услуги. Сашок решает вернуть расписки владельцам — чтобы те могли их уничтожить и освободиться. Никто не хочет. Чиновник Спикухин откупается тридцатью рублями: сделка спасла его от ревизии. Доцент Нечипоренко не готов отказаться от командировки в Индию. Дарья Павловна, выторговавшая себе мужа Павлика, кричит, что не отдаст его никому: «Я его на ключ запру, я ему, если надо, глаза выколю». Павлик при этом несчастен, звонит бывшей жене и дочкам, но уйти не может.

В итоге Сашок съедает последнюю расписку и остаётся в Москве. Начинать новую жизнь, оказывается, можно и здесь.

Интересен этот текст другим. Тот же автор, который придумал самое уютное будущее в советской литературе, здесь смотрит на советский быт без доброты — с брезгливым интересом. И это тоже Булычёв, просто с другой стороны.

Булычев вообще был сложнее, чем кажется. Писал стихи. Переводил Киплинга, Кэрролла, Азимова, Кларка, Ле Гуин. Собирал служебные знаки и головные уборы. Рисовал. В последние годы всё чаще брался за кисть.

И в книгах у него иногда проскальзывает то, что не вяжется с «добрым сказочником». В «Посёлке» — жёсткой, почти безжалостной вещи — старик говорит: «Мы с тобой умрём, но посёлок должен жить. Иначе пропадает смысл нашего с тобой существования». А в «Гай-до» есть фраза, которая звучит как его собственное кредо: «Правда всегда в конце концов побеждает, но, если мы не поможем ей, она может победить слишком поздно». Он не верил, что доброта работает сама. Он считал, что ей надо помогать.

Актер Сергей Жигунов, игравший в двух экранизациях Булычёва — «Шансе» и «Подземелье ведьм», — вспоминал, как писатель приезжал на съёмки в Калугу: «Седой, с бородой — стопроцентный советский интеллигент, в самом лучшем смысле этого слова. Совершенно милейший дядька, который страшно любил то кино, которое мы делали».

Что осталось

Кир Булычёв умер 5 сентября 2003 года. В тот же день на книжной ярмарке представляли его новый роман «Дом в Лондоне» — психологический детектив, девятая и последняя книга цикла «Река Хронос», совсем не похожая на Алису. Он до последнего пытался уйти от девочки из будущего. Она всё равно осталась с ним. И с нами.

Он сам когда-то сказал о будущем так: «Наша действительность всегда была фантастичнее вымысла! Возможно, это и послужило причиной современного кризиса фантастики». Человек, который придумал самый уютный XXI век в советской литературе, прекрасно понимал, что реальность будет другой. И всё равно писал.

Фантастика давно перестала быть чем-то стыдным, детские книги пишут все кому не лень. Тем проще забыть, что когда-то человек с докторской степенью по истории Бирмы тайком, под чужим именем, создавал вселенную, в которой хотелось жить. Не из-за звездолётов. Из-за того, что там взрослые не считали детей недоделанными людьми, а дети не боялись взрослых. Если ты открыт миру, с тобой ничего не случится.

Булычёв знал, что это неправда. Он был учёным, историком, человеком, который всю жизнь изучал страны и эпохи, далёкие от идиллии. И всё равно написал десятки книг про то, что всё будет хорошо. Это не наивность. Это решение.

С днём рождения, Игорь Всеволодович. Или, если позволите, Кир.