Джеймс Джойс джазового фортепиано. Один из самых интересных джазовых пианистов-новаторов Эндрю Хилл (Andrew Hill) родился 30 июня 1931 года.

Начало карьеры Эндрю Хилла (Andrew Hill) пришлось на 60-е годы – времена революции фри-джаза, из-за чего творчество музыканта оказалось несколько «заглушенным» более громкими авангардными течениями. Пока его современники пытались полностью отринуть традиции и избавиться от ритмических и гармонических структур бопа и хард-бопа, Хилл продолжал работать над расширением их возможностей. Он совершал революцию внутри традиций.

Наиболее интересным плодом джаза 60-х была алеаторическая музыка – композиционно “случайная”. Хилл же, со своей стороны, демонстрировал принципиальное рациональное владение структурой своего материала, каким бы абстрактным он зачастую ни был. Сочинённые пианистом пьесы часто походят на лабиринты со сложным переплетением гармонических, ритмических и мелодических ходов, “коридоров и перекрёстков” – как например, "New Monastery" и другие композиции с альбома “Point of Departure” – превосходного образца замысла сочинителя. С другой стороны, как исполнитель Хилл “разыгрывает свои карты” абсолютно спонтанно и неожиданно, его игра и импровизации практически лишены каких бы то ни было клише.

Андрю Хилл вырос в самом сердце “чёрного” района Чикаго - South Side. Как вспоминал сам музыкант, он играл на фортепиано приблизительно с того же времени, как научился говорить. Музыка звучала тогда отовсюду – из местных клубов и кинотеатров. Уже в 6 лет мальчик начал играть блюзы на аккордеоне и танцевать степ на улицах вместе со своим другом гитаристом Лео Блевинсом – так они пытались заработать деньги, чтобы помочь своим семьям. И только где-то около 13 лет Хилл начал заниматься музыкой более серьёзно. В этом его активно поощрял великий пианист Эрл Хайнс (Earl “Fatha” Hines), работавший тогда в Чикаго и случайно “открывший” талант Эндрю, уже игравшего по местным ночным заведениям. Он заявил Хиллу: “Я должен быть твоим учителем”.

Andrew Hill – «Black Fire» (1963).

Затем профессиональному развитию юного музыканта помог аранжировщик Стэна Кентона Билл Руссо. Он тоже всячески вдохновлял Хилла продолжать учиться и представил его немецкому композитору и теоретику музыки Паулю Хиндемиту (Paul Hindemith). У Хиндемифа Хилл проучился с 1950 по 1952 годы, и тот помог окончательно сформироваться интригующей композиторской манере Эндрю.

Хилл начал выступать в 1952 году, а уже летом 1953 года аккомпанировал Чарли Паркеру в Дейтройте на его выступлении в “Greystone Ballroom”. В середине 1950-х ему также довелось играть с Майлсом Дэвисом и Коулманом Хокинсом. А в 1955 году пианист организовал своё трио с басистом Малаки Фэйворсом (Malachi Favors) и барабанщиком Джеймсом Слотером (James Slaughter) и сделал удивительно красивую дебютную запись “So In Love”, которая, правда, была издана значительно позже, в 1960 году, лейблом “Warwick”. Уже на этом альбоме Эндрю Хилл показал мастерское владение полиритмическими структурами, выстраивающимися в процессе его сложных импровизаций из самых разных – танцевальных, хард-боповых и афрокубинских карибских ритмов.

Andrew Hill – «New Monastery» (1965).

В 1961 году Эндрю Хилл приехал в Нью-Йорк, чтобы работать с Дайной Уошингтон. В 1962 году он некоторое время играл в Лос-Анджелесе в коллективе мультиинструменталиста Рахсаана Роланда Кёрка (Rahsaan Roland Kirk), после чего уже надолго вернулся в Нью-Йорк. Тогда начался первый период его очень активной исполнительской деятельности, вылившейся в большое количество исключительных по своих качествам записей.

Хилл получил «лидерский» контракт от Альфреда Лайона, основателя “Blue Note Records”. И в один только период с ноября 1963 года по март 1966 года на “Blue Note” были выпущены такие “знаковые” альбомы Эндрю Хилла, как “Black Fire”, “Smokestack”, “Judgement”, “Point of Departure”, “Andrew!”, “Compulsion”, “One For One” и “Involution” (впоследствии все они были перевыпущены лейблом “Mosaic Records” на 6-дисковом издании “The Complete Blue Note Andrew Hill Sessions 1963-66”).

Andrew Hill – «Illusion» (1969).

Вплоть до 1969 года пианист продолжал записываться и как лидер, и как сайдмен. На сессиях Хилла с ним играли лучшие хард- и пост-боповые музыканты того времени, включая Эрика Долфи, Джо Хендерсона, Вуди Шо, Тони Уилльямса и Фредди Хаббарда. Однако несмотря на прекрасные отзывы, признание коллег и критиков, музыкант не был достаточно популярен у публики. И, как многие другие джазовые музыканты, не очень сводившие концы с концами, Хилл занялся преподаванием и практически ушёл с “большой джазовой сцены”.

Получив степень доктора в “Colgate University”, с 1970 по 1972 годы он работал там штатным школьным композитором. Затем Хилл переехал на Западное побережье и преподавал в государственных школах и тюрьмах Калифорнии. В конце концов он обосновался в университете Портленда, “Portland State University”, где учредил специальную летнюю джазовую программу “Summer Jazz Intensive”. Помимо Портленда, за время своей преподавательской деятельности Хилл вёл различные курсы и мастер-классы в таких учебных заведениях, как “Wesleyan University”, “University of Michigan”, “University of Toronto”, “Harvard University” и “Bennington College”. Продолжая преподавать, Хилл не прекращал совсем исполнительскую деятельность: он выступал, иногда появлялся на фестивалях и писал музыку, однако записывался в тот период крайне редко, сделав на протяжении 70-х и 80-х годов лишь несколько альбомов для лейблов “Arista-Freedom” и “Black Saint/Soul Note”.

Andrew Hill - Jazz Festival Montreux (July 20, 1975).

В 1989 году умерла жена Хилла, Лаверн, которая во многом была его настоящим творческим соратником. И через какое-то время после этого музыкант вернулся в Нью-Йорк – он нашёл там новую любовь и новую аудиторию, на этот раз по достоинству оценившую его творчество. Его долгое, казавшееся необъяснимо таинственным отсутствие в какой-то мере дополнительно подогрело интерес публики. И в результате серии удачных выступлений и записей Эндрю Хилл вновь обратил на себя внимание джазового мира – начался второй взлёт его карьеры. Вернувшись к “Blue Note”, в 1989 и 1990 годах Хилл сразу записал два новых альбома – “Eternal Spirit” и “But Not Farewell”, оба с участием саксфониста Грега Осби (Greg Osby).

Пианист также собрал новый коллектив, секстет “Point of Departure”, для участия на фестивале “Texaco Jazz Festival” в 1998 году. В состав входили саксофонисты Marty Ehrlich и молодой, но тогда уже очень востребованный Greg Tardy, а также трубач Ron Horton, контрабасист Scott Colley и превосходный пост-боповый свингующий барабанщик Billy Drummond. Газета “New York Times” назвала их выступление “триумфальным возвращением”, а самого Хилла – “одним из героев джаза 1960-х”. Группа получила множество ангажементов и регулярно выступала в самых популярных нью-йорских клубах, таких как “Jazz Standard” и “Birdland”. Большим успехом стало также выступление музыкантов летом 1999 года в “Линкольн-центре”.

Andrew Hill – «Malachi» (solo piano version).

В 1999 году Хилл сыграл как сайдмен на записи альбома одного из своих творческих партнёров, Грега Осби – “The Invisible Hand”. В 2000-х он продолжал активную творческую деятельность – выступал на открытии сезона концертов “World Music Institute's Interpretations” в зале имени Элис Талли (“Alice Tully Hall”) и давал концерты на знаменитой гарлемской площадке “Studio Museum of Harlem”. В 2000 году Хилл записал альбом “Dusk” для “Palmetto Records”, который был признан лучшим альбомом 2001 года журналами “DownBeat” и “Jazz Times”. За ним последовали релизы “A Beautiful Day” 2002 года и “Passing Ships” 2003-го. Последние записи пианиста (не считая переизданий) вошли в альбом 2006 года, “Time Lines”, который в третий раз воссоединил музыканта с лейблом “Blue Note”.

Andrew Hill – «Solos: the jazz sessions» (2004).

Эндрю Хилл умер 20 апреля 2007 года, после долгой борьбы с раком лёгких. Он оставил богатейшее музыкальное наследие. Ещё в 1997 году музыканту была присуждена “Премия за жизненные достижения”, учреждённая организацией “Jazz Foundation of America”. В честь музыканта нью-йоркский Колумбийский университет осуществил трансляцию его полной дискографии, которая в общей сложности заняла 50 часов.

Продюсер “Blue Note” Альфред Лайон называл Эндрю Хилла своим «последним великим протеже». Другой продюсер, Michael Cuscuna, говорил, что для описания Эндрю Хилла и его музыки лучше всего подходило слово “загадочный”. Он рассказывал, что общение с Хиллом всегда требовало от человека определённого интеллектуального напряжения, чтобы хоть как-то поспевать за его концептуальными идеями: “Это было, как если бы вам вслух читали Джеймса Джойса”.

Музыку Эндрю Хилла сложно отнести к какому-то направлению или стилю. Это что-то очень структурированное, но не боп, что-то очень свободное, но не фри-джаз. Сравнение с Джойсом кажется особенно удачным – может, это музыка ничем не ограниченного потока сознания, лабиринтами бесконечных мыслей текущего из одного мира в другой. Потока сознания, за которым, тем не менее, чувствуется сила и направляющий дух его создателя.

Ольга Дюдина

Andrew Hill - Time Lines (2006).

1 Malachi

2 Time Lines            

3 Ry Round 1

4 For Emilio

5 Whitsuntide

6 Smooth                              

7 Ry Round 2

8 Malachi [Solo Piano Version]

 

Personnel:

Andrew Hill - piano

Greg Tardy - tenor sax, clarinet, bass claninet

Charles Tolliver - trumpet

John Herbert - bass

Eric McPherson – drums

Альбом «Time Lines» знаменует возвращение в компанию «Blue Note» одного из величайших оригиналов лейбла Эндрю Хилла, при этом музыкант сохранил резкую интенсивность, присущую таким шедеврам 60-х годов, как «Black Fire» и «Judgment». Как пианист, композитор и руководитель оркестра, Хилл обладает особым талантом создавать структурные противоречия, которые стимулируют новые импровизации. Вы слышите это в заглавной песне, когда саксофонист Грег Тарди и трубач Чарльз Толливер (еще один ветеран 1960-х) проходят через минное поле сложных ритмов и диссонирующих аккордов Хилла. Мастерство Тарди в игре на кларнете и бас-кларнете дополняет богатую палитру инструментальных цветов Хилла, в то время как басист Джон Хеберт и барабанщик Эрик Макферсон вносят свой вклад в динамичный поток полиритмов. Будь то радостная игривость «Smooth», напряженная и острая «Ry Round 1» или потрясающая эмоциональная глубина сольной фортепианной версии «Malachi», каждый трек несет на себе печать таланта Хилла.

--Стюарт Брумер

download:

https://yadi.sk/d/SFWfnLfoWgV5S

Легендарный американский блюзмен, гитарист и певец Дэвид «Ханибой» Эдвардс (David «Honeyboy» Edwards) родился 28 июня 1915 года.

Зал славы блюза.

Дэвид Эдвардс появился на свет в городе Шо, штат Миссисипи, в музыкальной семье; отец мальчика был известным в округе гитаристом и скрипачом. Дэвид с детства увлекся музыкой и уже в возрасте 14 лет ушел из родительского дома, отправившись странствовать с блюзменом по имени Биг Джо Уильямс (Big Joe Williams). Эдвардс прожил странствующим музыкантом все 1930-е и 1940-е. Тогда же он познакомился и сдружился с блюзовым музыкантом Робертом Джонсоном (Robert Johnson). Примечательно, что именно Дэвид был с Джонсоном, когда тот умер, и именно версия Эдвардса об отравленном виски, который пил Роберт, широко разошлась впоследствии. А в 1991-м Дэвид появился со своими рассказами о Джонсоне и с версией о его убийстве в документальном фильме «The Search for Robert Johnson».

Эдвардсу довелось играть и с другими блюзменами-южанами: Чарли Паттоном (Charley Patton), Томми Джонсоном (Tommy Johnson) и Джонни Шайнсом (Johnny Shines). Фольклорист Алан Ломакс (Alan Lomax) записал Эдвардса в Кларксдейле, штат Миссисипи, в 1942 году для Библиотеки Конгресса (Library of Congress). Было записано 15 песне в исполнении Эдвардса, в том числе «Wind Howlin 'Blues» и «The Army Blues».

Alan Lomax, David «Honeyboy» Edwards – «The Army Blues» (1942)

Дэвид так описал жизнь странствующего блюзмена:

«В субботу кто-нибудь вроде меня или Роберта Джонсона отправлялся в один из этих маленьких городков и играл за пятак. А иногда вы играете так, что большая толпа блокирует всю улицу. Потом приезжала полиция и вы перебираетесь в другое место, чтобы снова играть. Иногда владелец загородного магазина давал нам пару долларов, чтобы мы поиграли в субботу днем. Мы путешествовали автостопом, пересаживаться с грузовика на грузовик, или шли на железнодорожную станцию, потому что тогда железная дорога проходила через всю страну ... если хотите, отправляйтесь в Сент-Луис или Чикаго. Если мы слышали, что где-то людям платят деньги – рабочая бригада на шоссе или железной дороге, лагерь батраков на речной дамбе или ферме, мы шли туда и играли за небольшую плату. Тогда у меня не было постоянного места, мой дом был там, где мне было хорошо. Когда мне становилось плохо или скучно, я уходил».

David «Honeyboy Edwards» – «Crossroads».

Свой первый официальный альбом Дэвид записал лишь в 1951 году – это была пластинка под названием «Who May Be Your Regular Be», подписанная «Mr.Honey». Кстати, Эдвардс настаивал на авторстве нескольких весьма известных блюзовых композиций – «Long Tall Woman Blues» и «Just Like Jesse James». Дискография музыканта в 1950-х и 1960-х ограничилась записью девяти песен, которые удалось записать за семь сессий. В период с 1974 по 1977 годы он записал материал для полноценного альбома, релиз который назывался «I've Been Around» был спродюсирован этномузыковедом Питером Б. Лоури и выпущен в 1978 году независимым лейблом «Trix Records».

David «Honeyboy Edwards» – «Sweet Home Chicago».

Автобиографическая книга Эдвардса «The World Don't Owe Me Nothing: The Life and Times of Delta Bluesman Honeyboy Edwards» в которой Дэвид вспоминает свою жизнь с самого детства, рассказывает о своих музыкальных странствиях по американскому Югу, вышла в 1997 году в издательстве «Chicago Review Press». Сопутствующий книге компакт-диск с таким же названием был выпущен лейблом «Earwig Music». Длительные связи Эдвардса с «Earwig» и его менеджером Майклом Фрэнком привели к выпуску нескольких альбомов артиста. Он также записывался в церковной студии звукозаписи в Салине, штат Канзас, и выпускал альбомы на лейбле «APO».

В последние годы Эдвардс много записывался, а в новом тысячелетии его назвали одним из самых старых представителей дельта-блюза. Дельта-блюз происходит из южной части Миссисипи – местности, романтично названной «местом, где был рождён блюз». Этот блюз стал первым гитарным стилем чёрной музыки, записанным на фонограф ещё в конце 20-х годов XX века. Записи, сделанные в конце 20-х – середине 30-х, представляли собой песни, записанные исполнителем сольно, под собственный аккомпанемент. Основу исполнения составляли неистовая слайд-гитара и страстный вокал, с глубочайшим чувством передающий эмоции, заложенные в самой музыке. Тексты песен также были пропитаны страстью, и, в каком-то смысле, они остались высшей точкой истинной блюзовой поэзии во всей её простоте.

David «Honeyboy» Edwards – «Blues Blues Blues».

В 1996 году Дэвид «Ханибой» Эдвардс был введен в Зал славы блюза.

В период с 1996 по 2000 год Эдвардс был номинирован на восемь премий WC Handy / Blues Music Awards, в том числе за свои альбомы «White Windows», «The World Don't Owe Me Nothin'», «Mississippi Delta Blues Man» и альбом 2007 года «Last of the Great Mississippi Delta Bluesmen: Live In Dallas», на котором он появляется с Робертом Локвудом-младшим, Генри Таунсендом и Пайнтопом Перкинсом. Он также выиграл премию W. C. Handy Blues Award в 2005 году и премию Blues Music в 2007 году как исполнитель акустического блюза.

David «Honeyboy Edwards» – «Gamblin Man» (2005).

В 2008 году вышел 14-й официальный альбом Дэвида Эдвардса, и тогда же музыкант получил свою первую премию «Грэмми». Вторую «Грэмми», за пожизненные достижения, он получил в 2010 году. История жизни Эдвардса была рассказана в 2010-м в фильме «Honeyboy and the History of the Blues».

В 2011-м менеджер Эдвардса объявил, что из-за ухудшающегося здоровья музыкант прекращает активную концертную и студийную деятельность. Скончался Дэвид «Ханибой» Эдвардс 29 августа 2011 года, причиной смерти 96-летнего музыканта стала сердечная недостаточность. Согласно спискам мероприятий на веб-сайте «Metromix Chicago», в тот день музыкант должен был выступить в «Jay Pritzker Pavilion» в парке Миллениум в Чикаго.

Honeyboy Edwards – «Delta Bluesman» (1994).

01. Alan Lomax Introduces David Edwards

02. Roamin' And Ramblin' Blues

03. I'm from The Library Of Congress

04. You Got to Roll [A Cappella]

05. You Got to Roll [Levee Camp Song]

06. Water Coast Blues

07. Stagolee

08. Just A Spoonful

09. Spread My Raincoat Down

10. Hellatakin' Blues

11. Wind Howlin' Blues

12. Worried Life Blues

13. Tear It Down Rag

14. The Army Blues

15. They Called It Big Kate

16. Big Katie Allen

17. Black Cat

18. I Met Peetie Wheatstraw In '39

19. Number 12 At The Station

20. When I Came To Memphis

21. Rocks In My Pillow

22. We Used To Sing That When I Was A Kid

23. Decoration Day

24. Who May Be Your Regular Be

25. I Studied Up That Song Myself

26. Eyes Full Of Tears

27. Bad Whiskey And Cocaine

 

David Honeyboy Edwards (vocals, guitar, harmonica);

Floyd Jones (acoustic guitar, drums);

Carey Bell (harmonica);

Michael Rasfeld (recorder);

Sunnyland Slim (piano);

Robert Plunkett, Arthur Lee Stevenson (drums)

One of the underrated greats of country blues, Honeyboy Edwards is heard on this superior release at the beginning and in the later part of his long career. A very authentic blues singer and guitarist who occasionally played harmonica, Edwards grew up in Mississippi and was captured by Alan Lomax in Clarksdale in 1942 for the first 14 selections on this CD. Already distinctive at the age of 27, Edwards was in Chicago during the 1950s but, despite being quite active, he hardly recorded at all until the late '70s. The final 13 selections on this CD are mostly from 1991 and they find Edwards being featured both solo and with Sunnyland Slim and Carey Bell in an excellent quintet, still singing and playing guitar with power. He also tells a few stories about the distant past. As of this writing in 2006, the 91-year-old Honeyboy Edwards, nearly the last link to Robert Johnson and Charley Patton in the 1930s, is still performing at blues festivals. Delta Bluesman remains his definitive release. ---Scott Yanow, allmusic.com

download (mp3 @320 kbs):

https://yadi.sk/d/o05i2xgzVi4ygw

Популярная классика. Бедржих Сметана (Bedřich Smetana) – симфонический цикл «Моя родина» («Má vlast») (1874 – 1879 гг.).

«Моя родина» (чеш. «Má vlast») ― цикл из шести симфонических поэм, написанный выдающимся чешским композитором, основоположником чешской национальной композиторской школы Бедржихом Сметаной. Премьера цикла состоялась 5 ноября 1882 года в Праге. В цикл входят поэмы «Вышеград» (чеш. «Vyšehrad»), «Влтава» («Vltava», также известная под немецким названием «Moldau»), «Шарка» («Šárka»), «Из чешских лугов и лесов» («Z českých luhů a hájů»), «Табор» («Tábor») и «Бланик» («Blaník»). В «Моей родине» Сметана объединяет форму симфонической поэмы, разработанную Ференцем Листом, с чешскими национальными мотивами. Каждая из поэм посвящена какой-либо легенде, историческому эпизоду или природе Чехии.

NDR Sinfonieorchester Hamburg, Thomas Hengelbrock - Bedřich Smetana: «Má vlast» (Prague Spring 2013, Opening Concert).

Бедржих Сметана, наряду с Антонином Дворжаком, Зденеком Фибихом, Леошем Яначеком, Йозефом Суком и Богуславом Мартину, является одним из самых известных чешских композиторов. При его жизни Чехия была частью Австро-венгерской Империи, поэтому многосторонняя деятельность Сметаны была подчинена единой цели — созданию профессиональной чешской музыки. Выдающийся композитор, дирижер, педагог, пианист, критик, музыкально-общественный деятель, Сметана выступил в то время, когда чешский народ осознал себя нацией со своей собственной, самобытной культурой, активно противостоящей господству Австрии в политической и духовной сфере. Для композитора чешские национальные устремления были связаны с его личной ситуацией: до сих пор ему не удавалось сделать себе имя как музыкант, дирижер или пианист в Империи Габсбургов. Теперь у Сметаны появилась возможность создать современную музыкальную жизнь в Праге, обеспечив тем самым финансовую основу и свободу для своих будущих художественных проектов. 

Gimnazija Kranj Great Christmas Concert 2015 - Smetana: «Vltava» («The Moldau»).

Сметана стал создателем не только национальной классической оперы, но и симфонизма. Больше чем симфония его привлекает программная симфоническая поэма. Высшее достижение Сметаны в оркестровой музыке — создававшийся в 70-е гг. цикл симфонических поэм «Má vlast» («Моя родина») — эпопея о чешской земле, ее народе, истории, сказание о героическом прошлом и былом величии родины. Цикл «Má vlast», тематически связанный с оперой «Либуше», оказал значительное влияние на формирование чешской идентичности.

David Parry & London Philharmonic Orchestra – «Má Vlast», JB 1:112: No. 2, «Vltava» («The Moldau River»).

Замысел цикла поэм возник во время работы Сметаны над эпической оперой «Либуше» (1869—1872). В финале ее, в пророческих видениях легендарной правительницы древней Чехии, возникали картины грядущего и среди них — картина героической борьбы за свободу, которую вели в XV веке гуситы. Продолжением оперы должна была стать симфоническая картина, посвященная Вышеграду — исторической крепости первых чешских королей, построенной на гигантской скале, нависшей над рекой Влтавой. Вышеград связан и с легендарными именами. Отсюда правила страной княгиня Либуше, здесь после ее смерти началась «девичья война»: дружина ее амазонок, в которую входила неистовая Шарка, поклялась мстить всему мужскому роду, лишившему женщин власти.

James Last – «Die Moldau» (1976).

Идея же воспеть Влтаву, символ чешской земли, на берегах которой раскинулась Прага, родилась у композитора еще раньше. В 1867 году Сметана с друзьями отправился в путешествие к истокам реки и три года спустя писал в дневнике о впечатлении, которое произвели на него Святоянские пороги. Однако все замыслы были осуществлены лишь после завершения опер «Либуше» и «Две вдовы» и после страшной катастрофы, постигшей композитора в октябре 1874 года, — наступления полной глухоты, вследствие перенесённого сифилиса. Тяжело переживая свою болезнь композитор осенью 1874 года записал в дневнике:

«Я сижу дома заткнув уши и не выходя на улицу уже почти неделю. Я боюсь, что полностью потерял слух. Я ничего не слышу! Как долго может такое продолжаться? Неужели я никогда не поправлюсь?»

Только творчество помогало ему отвлечься от тягостных мыслей о будущем, и две первые поэмы были написаны в Праге в краткие сроки. «Вышеград» (чеш. «Vyšehrad»), согласно пометке в дневнике, был начат в конце сентября и завершен 18 ноября 1874 года, «Влтава» («Vltava», также известная под немецким названием «Moldau»), соответственно, 20 ноября — 8 декабря. И уже в следующем году они прозвучали в Праге: первая 14 марта под управлением капельмейстера оперного театра Людвика Сланского, а вторая — 4 апреля под руководством известного дирижера Адольфа Чеха.

Francesco Bruno, Danilo Rea, Roberto Gatto – «La Moldava» (2012).

В том же 1875 году Сметана написал еще две поэмы: «Шарка» («Šárka)» была закончена 20 февраля, а «Из чешских лугов и лесов» («Z českých luhů a hájů») - 18 октября. Последняя создавалась уже не в столице, а в деревенской тиши, в краю лесов. Потеряв надежду на выздоровление, Сметана в июне 1875 года поселился в Ябкеницах, где до самой смерти жил в доме лесника. В общении с природой, с простыми людьми, с детьми, которым он раздавал блестящие крейцеры, специально привезенные из Праги, композитор черпал вдохновение для завершения симфонического цикла. Однако две последние части создавались медленно. «Бланик» («Blaník») — поэма об окутанной легендами двуглавой горе в Южной Чехии, начатая в 1876 году, была завершена лишь 9 марта 1879 года. Годом раньше, в декабре 1878 года, была закончена поэма «Табор» («Tábor»), посвященная побежденным, но не сломленным гуситам.

Accept & Lux Aeterna orchestra (Novosibirsk) – «Moldau» (Symphonic Terror Tour).

Премьеры этих четырех поэм, в отличие от двух первых, состоялись в Праге под управлением Адольфа Чеха далеко не сразу по завершении работы: «Шарка» прозвучала 17 марта 1877 года, «Из чешских лугов и лесов» — 10 декабря 1876 года, «Табор» и «Бланик» — 4 декабря 1880 года. Последняя премьера была приурочена к полувековому юбилею исполнительской деятельности Сметаны: 4 октября 1830 года шестилетний пианист дал свой первый концерт. А циклом «Моя родина» целиком Чех продирижировал впервые 5 ноября 1882 года.

Таким образом, традиция исполнения поэм по отдельности сложилась еще при жизни Сметаны и сохранилась поныне. Хотя в Чехии в торжественных случаях, например, на открытии международного фестиваля «Пражская весна», «Моя родина» предстает полностью.

Ed Cuneo Banjo – «Moldau» (2018).

Шесть поэм связаны единым замыслом — многосторонним показом жизни Чехии: ее прошлое, настоящее и будущее, ее легенды, историю и быт — все вдохновенно воспел Сметана. Чередование поэм также подчеркивает цикличность: «Вышеград» играет роль эпического пролога, с ним перекликается эпический же эпилог — «Бланик». Широко выписанные картины природы, на фоне которых развертываются сцены народной жизни, объединяют «Влтаву» (№ 2) и «Из чешских лугов и лесов» (Nq 4). Между ними — самая краткая и мрачная легендарная «Шарка». Еще одна суровая, насыщенная картинами борьбы, но не легендарная, а историческая поэма «Табор» предшествует эпилогу, с которым она теснейшим образом связана. Как две первые, так и две последние поэмы объединены к тому же общими музыкальными темами. Первоначально Сметана хотел, по примеру Листа, предпослать каждой поэме словесную программу; стихи должен был написать известный поэт Сватоплук Чех. Но, в отличие от листовских поэм, лишь две поэмы Сметаны — «Шарка» и «Бланик» — опирались на широко известные в Чехии легендарные сюжеты. Все же остальные поэмы Сметаны являли собой плод фантазии композитора, и это сильно осложняло задачу. Когда летом 1879 года издатели попросили Сметану прислать литературную программу цикла, он поручил сделать это критику Вацлаву Зеленому, нередко выступавшему в печати со статьями о его сочинениях. Представленный критиком текст — многословный, пышный, с обилием литературных красот — является по существу расширенным вариантом заметок композитора, получившим его одобрение.

Сметана иначе, чем Лист, трактовал форму поэмы, каждый раз заново ее конструировал, причем избегал сонатных принципов и использовал реже, нежели автор «Прелюдов», вариационные методы развития.

Theta Sound Music – «Moldau» (Epic Smetana Remix).

И, наконец, самое главное: по своему реалистическому методу цикл «Моя родина» резко отличается от романтических философских поэм Листа.

Наиболее популярным произведением цикла стала вторая поэма «Влтава», более известная под её немецким названием «Die Moldau». Это сочинение послужило темой для множества импровизаций, охватывающих различные жанры популярной музыки от джаза до рока и электроники. Поэма рисует путь Влтавы. Оно подслушивает ее два первых истока, холодный и теплый, следует затем к месту объединения двух ручьев и по течению Влтавы — по широким лугам и рощам, по равнинам, где жители как раз справляют веселый праздник. В серебристом свете луны русалки водят хороводы, высятся гордые крепости, замки и славные руины, сросшиеся с дикими скалами. Влтава пенится и ярится на Святоянских порогах, течет широким потоком далее к Праге, крепость Вышеград внезапно вырастает на ее берегу. Влтава величественно стремится дальше, исчезает из виду и наконец вливается в Лабу (славянское название Эльбы).

Jazz-Variation «Moldau» von Smetana (komp. Leo Perrigo).

Значение цикла «Má vlast» в творческой биографии композитора огромно: здесь в неразрывном единстве предстала образная многосторонность его музыки — возвышенная патетика, рожденная высокими патриотическими думами и чувствами, и поэтичная лирика, окрашенная в бытовые тона и выражающая беззаветную любовь к чешскому народу, к родине. Значение цикла «Моя родина» велико и в истории национальной культуры Чехии, ибо в его музыке запечатлены передовые идеи современности, переданы прогрессивные устремления чешской общественности. Но, как всякое большое национальное художественное достижение, этот цикл имеет интернациональное значение: «Моя родина» — выдающееся явление в мировой симфонической литературе.

1001 Albums You Must Hear Before You Die. duk – «Ellington At Newport 1956» (1956).

1001 Albums You Must Hear Before You Die.

Выступление Дюка Эллингтона и его оркестра 7 июля 1956 года на джазовом фестивале в Ньюпорте, прошло с большим успехом. Звукозаписывающая компания «Columbia Records» вскоре выпустила запись концерта. Но на самом деле альбом был записан не на концерте, а в студии, с добавлением небольшого количества концертных записей и наложенными аплодисментами. Тем не менее альбом пользовался большим коммерческим успехом и стал самым успешным в карьере Эллингтона. Джазовый промоутер Джордж Вейн описывает концерт 1956 года как «величайшее выступление в карьере [Эллингтона] ... Он олицетворял все, чем джаз был и каким он должен быть». Джазовый журналист Скотт Яноу писал, что выступление Эллингтона на джазовом фестивале в Ньюпорте 1956 года вызвало сенсацию, которая подпитала его угасающую карьеру.

В 1999 году альбом был переиздан. Благодаря кропотливой работе и различным техническим ухищрениям концерт был воссоздан целиком.

Концерт

Оркестр Дюка Эллингтона. 

В начале 1950-х большие джазовые оркестры 1940-х годов в значительной степени растеряли свою прежнюю популярность. Тем не менее Дюк Эллингтон смог сохранить свой «Duke Ellington Orchestra», тогда как другие биг-бенды канули в вечность, хотя иногда маэстро вынужден был играть на катках и в городских парках. Эллингтон в основном поддерживал свой оркестр за счет гонораров, полученных за его популярные композиции 1920-х - 1940-х годов. На момент проведения фестиваля 1956 года в Ньюпорте у группы даже не было контракта на звукозапись. Несмотря на несколько достаточно успешных европейских туров, проведенных оркестром Дюка Эллингтона в начале 1950-х годов, коллектив явно переживал фазу художественного застоя. Тем не менее, оркестр пополнился несколькими талантливыми музыкантами, такими как барабанщик Сэм Вудьярд и саксофонист Пол Гонсалвес, который частично следовал стилю Бена Вебстера. К Дюку также вернулся альт-саксофонист, мастер свинга и яркий мелодист Джонни Ходжес, сыгравший важную роль в становлении «Duke Ellington Orchestra» и на много лет вперед определивший его развитие.

Дюк Эллингтон на фестивале в Ньюпорте.

В 1956 году известный американский импресарио Джордж Вейн пригласил Дюка Эллингтона выступить на джазовом фестивале в Ньюпорте, который был учрежден двумя годами ранее и на котором Эллингтон уже выступал в качестве церемониймейстера в 1955 году. На фестивале 1956 года оркестр Эллингтона был группой, открывающей и закрывающей мероприятие. В первом выступлении, которое началось в 20:30  Эллингтон сыграл со своим оркестром свою композицию 1927 года «Black and Tan Fantasy», пьесу «The Star-Spangled Banner» и джазовый стандарт «Tea for Two». Джимми Гамильтон, Рэй Нэнс и Кларк Терри опоздали к началу выступления и Дюк был вынужден начать без них. Также отсутствовал басист Джимми Вуд, которого заменил Аль Лукас.

«Black and Tan Fantasy (Live)» - Duke Ellington.

После выступлений других артистов, таких как Бад Шэнк, Джимми Джиффре и Фридриха Гульда, приехавшего из Вены, долгое время играл оркестр Чико Гамильтона. Довольно интеллектуальный подход этих групп к игре (кул-джаз) не вызвал энтузиазма у публики. Второе выступление «Duke Ellington Orchestra» было назначено на 22:30, Эллингтон и Билли Стрейхорн подготовились к нему с особой тщательностью. Музыкантов раздражало долгое ожидание своей очереди. Сам Эллингтон гневно спросил распорядителей фестиваля: «Кто мы на самом деле – дрессированные звери или акробаты?».

Duke Ellington – «Newport Festival Suite» (1956).

Оркестр Эллингтона вышел на сцену в полном составе только в 23:45. Дюк решил начать своё выступление стандартом «Take the “A” Train». За ним последовала новая композиция Эллингтона и Билли Стрейхорна, сюита в 3-х частях «Newport Jazz Festival», созданная специально для фестиваля. Это было заказом продюсера «Columbia Records» Джорджа Авакяна. Первая часть сюиты, названная «Festival Junction», началась с медленного соло на кларнете Джимми Гамильтона, затем последовали соло Уилли Кука, Пола Гонсалвеса, Бритта Вудмана, Гарри Карни, Квентина Джексона, Рассела Прокопа. Завершил первую часть трубач Кэт Андерсон, короткое соло которого поднялось до самого высокого регистра. Вторая часть произведения называлась «Blues to Be There» и была представлена самим​​Дюком Эллингтоном. Затем последовала медленная игра оркестра с соло Прокопа и Рэя Нэнса. В заключительной третьей части сюиты «Newport Up» темп ускорился; её играли солисты Хэмилтон, Гонсалвес и Кларк Терри. Это было единственное место, где оркестр Эллингтона отклонился от блюзовой схемы. Концовка от Кларка Терри была в стиле бопа. Музыканты ожидали от своего выступления настоящего праздника, но прием зрителей оказался не таким восторженным, как хотелось бы.

«Sophisticated Lady (Live)» - Duke Ellington.

После «Newport Suite» Эллингтон дал Гарри Карни возможность сыграть «Sophisticated Lady» на баритон-саксофоне через; затем оркестр играл «Day In, Day Out». После Дюк Эллингтон объявил, что они сыграют старые пьесы 1930-х годов, «часть нашего урожая 1938 года», блюзовые композиции «Diminuendo in Blue» и «Crescendo in Blue», объявив в качестве солиста Пола Гонсалвеса.

За несколько лет до выступления в Ньюпорте Эллингтон экспериментировал с заявленными блюзовыми композициями, к которым он присоединил вокальный отрывок «Transbluecency». Назначив главным героем Пола Гонсалвеса, Дюк сказал саксофонисту: «Просто выйди на сцену и взорви свое сердце. Ты уже делал это раньше». Эллингтон имел в виду предыдущие исполнения пьесы во время выступлений оркестра Эллингтона в нью-йоркском джаз-клубе «Birdland» в 1951 году, когда Гонсалвес буквально взорвал публику.

Пол Гонсалвес.

Планировалось, что Гонсалвес сыграет свое соло между двумя аранжированными частями пьесы в сопровождении только ритм-секции, состоящей из Джимми Вуда, Сэма Вудьярда и Эллингтона. Дж. Л. Коллиер упоминает, что вне поля зрения публики, но рядом со сценой, где группа могла его видеть, сидел барабанщик Бэйси Джо Джонс, отбивая бит свернутой газетой. В конце первой части Эллингтон сыграл соло на фортепиано, после чего начал играть Пол Гонсалвес. Члены группы подбадривали его криками типа «Давай, Пол… покажи им!». Среди зрителей стало заметно движение. «Во время шестого припева раздались крики и хлопки в ладоши, а через несколько секунд шум толпы перерос с непрерывный рев, и большая часть аудитории вскочила со своих мест».

«В районе седьмого припева напряжение, которое нарастало как на сцене, так и в аудитории, внезапно исчезло. Платиновая блондинка в черном платье начала танцевать в одной из лож, а через мгновение кто-то тоже начал танцевать в другой части аудитории».

- Георгий Авакян.

«Кое-где в большой толпе, пары начали танцевать джиттербаг. В считанные минуты весь Freebody Park превратился в нечто беснующееся, как если бы в него ударила молния. Фотографы как сумасшедшие мчались к сцене, где собиралась толпа, в то время как Гонсалвес, Эллингтон и весь оркестр, вдохновленные вызванной их игрой реакцией публики, выкладывались по полной. Их хватило на двадцать семь припевов. Сотни зрителей забрались в свои кресла, чтобы увидеть это действо. Оркестр довел великолепную аранжировку до кульминации, после чего измученная толпа расслабилась, гадая, что случиться дальше».

- Леонард Фезер.

В какой-то момент организатор концерта Джордж Вейн опасался, что толпа может полностью потерять над собой контроль, и пытался заставить Эллингтона прекратить игру, но «оказавшись во главе триумфального действа, с беснующейся перед ним толпой, Эллингтон не хотел останавливаться», - впоследствии писал американский джазовый журнал «Down Beat». Ответ Дюка Вейну был таким: «Не грубите артистам!».

«Diminuendo And Crescendo In Blue» - Duke Ellington & his Orch. (1956 - Newport, R.I.).

Гонсалвез не думал, что его соло будет таким длинным: «Продолжительность определяется ритм-секцией и тем, как все выстроено. Кульминация может наступить после пяти или десяти припевов, но если вы выйдете за рамки этого, вы все разрушите». Позже он был раздражен тем, что теперь его игра постоянно измеряется этим соло - аудитория просила повторить длину, аналогичную той, что была в Ньюпорте – груз, нести который ему становилось все труднее. Как-то в интервью Гонсалвез заявил, что сам он никогда не слушал эту запись.

Когда соло закончилось Гонсалвес был полностью истощен, и Эллингтон сам взял два припева с фортепианным соло, прежде чем весь оркестр вернулся в партии «Crescendo in Blue»; завершившейся игрой на высоких нотах трубача Кэта Андерсона.

Джонни Ходжес.

Чтобы успокоить толпу, Эллингтон объявил две тихие пьесы, объединив их с предложением: «Если вы слышали о саксофоне, значит, вы слышали о Джонни Ходжесе». Затем известнейший аль-саксофонист сыграл свою известнейшую пьесу «I Got It Bad and That Ain’t Good», а затем исполнил «Jeep’s Blues». Но публика просила большего и Рэй Нэнс выступил со своим танцевально-вокальным номером «Tulip or Turnip», после чего Вейн снова попросил Эллингтона остановиться.

«I Got It Bad (And That Ain't Good) (Live)» - Duke Ellington.

Однако Дюк этого не сделал и продолжил с быстрой композицией «Skin Deep», написанной барабанщиком Луи Беллсоном. Затем Эллингтон попрощался со своей аудиторией стандартом «Mood Indigo», поблагодарив толпу словами: «Вы прекрасны и милы, и мы безумно любим вас». Концерт был окончен.

Альбом

История изданий альбома

Концерт в Ньюпорте принес Дюку Эллингтону славу и финансовый успех на всю оставшуюся жизнь. «Ellington At Newport 1956» стал самым продаваемым альбомом маэстро.

«Columbia Records» выпустила альбом, состоящий в основном из студийного материала, дополненного искусственно созданными аплодисментами, и несколькими концертными вставками. Причина заключалась в том, что Эллингтона не удовлетворила записанная вживую версия «Newport Festival Suite», потому что она не была достаточно отрепетирована и запись не соответствовала его стандартам качества. Поэтому он хотел видеть в альбоме лучшую версию сюиты, которая была записана в студии сразу после фестиваля, что и сделал продюсер Джордж Авакян, смешавший части живой версии с студийной версией.

В новом издании 1999 года моно-записи были обработаны с помощью цифровых технологий, чтобы получить реалистичную стереофоническую запись. Теперь соло Гонсалвеса стало звучать более отчетливо.

В то время как оригинальный LP содержал только три трека – «Newport Jazz Festival Suite», «Jeep's Blues» и 14-минутное «Diminuendo And Crescendo in Blue» Гонсалвеса, новое издание предлагает десять дополнительных треков, таких как «Sophisticated Lady», «Black And Tan Fantasy», «Skin Deep» и «Mood Indigo» - в общей сложности более часа ранее неизданного материала.

Влияние записи.

После сногсшибательного успеха на фестивале, карьера Эллингтона снова пошла вверх. Дюк позже говорил: «Я снова родился на джазовом фестивале в Ньюпорте». «Ellington At Newport 1956» была признана критиками одной из величайших джазовых записей. Альбом был продан тиражом в сотни тысяч экземпляров, и стал самым продаваемым альбомом Эллингтона. «Columbia», продюсер которой Ирвинг Таунсенд познакомился с Эллингтоном незадолго перед выступлением Дюка на фестивале в Ньюпорте (позже он тесно сотрудничал с Эллингтоном), предложил Эллингтону, который в 1955 году покинул свою звукозаписывающую компанию «Capitol», очень выгодный контракт. Эллингтон получил от Колумбии большую художественную свободу, которая с тех пор выпускала его записи с использованием новой на тот момент стерео-технологии, начиная с альбома «Ellington At Newport 1956», который был переиздан в «симулированном стерео».

В своем «Путеводителе по джазу» Ричард Кук и Брайан Мортон поставили альбому Эллингтона высшую оценку в ​​четыре звезды. Они особенно подчеркнули новаторскую работу Пола Гонсалвеса, который своим соло оказал сильное влияние на более поздних саксофонистов, от Джона Колтрейна до Дэвида Мюррея. Авторы также дали собственную интерпретацию выступления Гонсалвеса: вопреки существующим теориям влияния Джо Джонса (сворачиваемая газета) или красивых танцующих блондинок в аудитории, которые, как говорят, довели саксофониста до экстаза, Пол Гонсалвес объясняет причину своей мотивации сильной сплоченностью группы, а также игрой Джонни Ходжеса в «Jeep’s Blues». Хассе также считает Ходжеса и «Jeep’s Blues» настоящим событием, «музыкальным зенитом фестиваля».

«Jeep's Blues (Live)» - Duke Ellington.

Немецкий музыкальный журнал «Jazzwise» включил альбом в список «100 джазовых альбомов, потрясших мир». В 2013 году журнал «Rolling Stone» внес альбом в свой список «100 лучших джазовых альбомов» под 31-м номером. В 1999 году полное издание концертной записи было удостоено премии Академии джаза за лучшее восстановление и за лучшее издание.

«Ellington At Newport 1956 - Original Jazz Classics» (2009).

СD 1

01. Star Spangled Banner

02. Introduction by Father Norman O'Connor

03. Black and Tan Fantasy

04. Introduction by Duke

05. Tea for Two                    

06. Duke & Band Leave Stage

07. Take the "A" Train

08. Announcement by Duke

09. Festival Junction, Pt. 1

10. Announcement by Duke

11. Blues to Be There, Pt. 2

12. Announcement by Duke

13. Newport Up, Pt. 3

14. Announcement by Duke

15. Sophisticated Lady

16. Announcement by Duke

17. Day In - Day Out

18. Introduction by Duke/Paul Gonsalves Interlude

19. Diminuendo and Crescendo in Blue

20. Announcements, Pandemonium

21. [Six Second Pause Track]

CD 2

01. Introduction by Duke

02. I Got It Bad (And That Ain't Good)

03. Jeep's Blues

04. Duke Calms Crowd

05. Tulip or Turnip               

06. Riot Prevention

07. Skin Deep

08. Mood Indigo

09. Tuning up/Studio Concert Begins

10. Introduction by Father Norman O'Connor

11. Festival Junction, Pt. 1

12. Announcement by Duke

13. Blues to Be There, Pt.

14. Announcement by Duke

15. Newport Up, Pt. 3

16. Announcement by Duke

17. I Got It Bad (And That Ain't Good)

18. Jeep's Blues

19. [Six Second Pause Track]

Personnel:

Duke Ellington (piano);

Ray Nance (vocals, trumpet);

Jimmy Grisson (vocals);

Russell Procope (alto saxophone, clarinet);

Johnny Hodges (alto saxophone);

Paul Gonsalves (tenor saxophone);

Jimmy Hamilton (tenor saxophone, clarinet);

Harry Carney (baritone saxophone);

John Cook, Clark Terry, William "Cat" Anderson (trumpet);

John Sanders, Quentin Jackson, Britt Woodman (trombone);

Jimmy Woode (bass);

Sam Woodyard (drums).

Этот двухдисковый релиз, являющийся значительным дополнением к недавним записям Эллингтона, впервые представляет в истинном стерео формате каждую ноту, которую группа сыграла в Ньюпорте в тот знаменитый уик-энд 7/8 июля 1956 года. Кроме того, он также включает выступления, записанные 9 июля в студии, с аплодисментами, живой атмосферой, реверберацией и воссозданными объявлениями, которые заставляют поверить, что это был настоящий Эллингтон в Ньюпорте. Действительно, монофонический LP, на котором многие из нас выросли, был лишь отчасти точной документацией живого выступления, состоящего из трех частей «Newport Jazz Festival Suite», замаскированных под настоящие в результате «лоскутного шитья» пост-продакшн. Подлинную историю этого 43-летнего обмана теперь можно составить по кусочкам, сравнив объяснение продюсера и комментатора переиздания Фила Шаапа с личным рассказом джазового менеджера A&R Колумбии и продюсера оригинального LP Джорджа Авакяна, который присутствовал как на концерте, так и в студии. Авакян ясно помнил, что не «Columbia» решила перезаписать некоторые песни из-за неправильного баланса записи. Скорее всего, сам Дюк хотел, чтобы у его оркестра был шанс представить себя в лучшем свете. Конечно, любой, кто услышит ошибочные попытки Джонни Ходжеса дважды исполнить свои знаменитые восходящие партии на «I Got It Bad», поймет, почему Дюк захотел исправить живую версию альбома.

Эллингтон и Гонсалвес.

Лучшее в этом новом релизе заключается в том, что благодаря синхронизации одновременно записанных, но только недавно обнаруженных лент «Голоса Америки» с лентами из хранилищ «Columbia», у нас теперь есть полный концерт в правильно сбалансированном стерео (или, точнее, пространственно-разделенное альтернативное моно), в том числе ранее неиздававшиеся «Star Spangled Banner», замечательное «Black and Tan Fantasy» (с Кэтом Андерсоном, Расселом Прокопом и Квентином Джексоном), «Tea for Two» (джем для трубача Вилли Кука), и «Take the 'A' Train» Рэя Нэнса. Первый диск продолжается концертной версией «Newport Jazz Festival Suite» («Festival Junction», «Blues to Be There» и «Newport Up»), «Sophisticated Lady» Гарри Карни, вокалом Джимми Гриссома в «Day In, Day Out», и единственная и неповторимая обработка сольного «интервала» Пола Гонсалвеса на «Diminuendo and Crescendo in Blue». Слушать это классическое выступление в стерео, с одобрительными возгласами Дьюка и участников группы, закулисными ритмическими побуждениями Джо Джонса и растущим энтузиазмом публики - это само по себе стоит платы за вход. Также обратите внимание на контраст между безразличной реакцией публики на имя Гонсалвеса во время вступительных титров и их реакцией на него после его захватывающего соло из 27 припевов.

Диск 2 начинается с глиссандо Ходжеса в песне «I Got It Bad», а затем переходит к его мастерскому исполнению в «Jeep's Blues». (Ранее неиспользованная, но превосходная студийная версия этого номера появляется в качестве финального трека). Среди других концертных выступлений, включенных здесь, - "Tulip or Turnip" Рэя Нэнса, барабанная партия Сэма Вудьярда на «Skin Deep» и заключительная «Mood Indigo». Для давних коллекционеров Эллингтона это обязательная покупка, в то время как для новичков этот концерт послужит ярким примером того, как группа вырвалась из десятилетнего спада, чтобы снова занять свое законное положение. как величайший джазовый оркестр мира.

– Джек Сомер, jazztimes.com

download (mp3 @320 kbs):

https://yadi.sk/d/YnW18aK5bnKUW