Величайший композитор Америки и настоящая душа джаза. Джордж Гершвин (26 сентября 1898 - 11 июля 1937).

The Long Island Music and Entertainment Hall of Fame

26 сентября 1898 года в нью-йоркском Бруклине, в семье еврейских эмигрантов из России, родился Джейкоб Гершвин (Jacob Gershvin), которого весь мир узнал, как Джорджа Гершвина. Легко сочиняя и концерты для симфонических оркестров, и популярные песни, большинство из которых стали самыми известными джазовыми стандартами, и произведения на стыке классики и джаза, он стал великим ниспровергателем музыкальных границ и, наверное, вообще одним из главных вдохновителей культуры ХХ века, оказавшим огромное влияние на развитие современной музыки.

 У отца Гершвина, как известно, был свой небольшой бизнес, однако Джордж, второй из четырех детей, в отличие от старшего брата Айры, не выказывал никакой серьёзности, необходимой для поддержки семейного дела – или вообще для какого бы то ни было дела. Ему нравилось проводить время с мальчишками на улице, и его разбитное поведение не позволяло особенно преуспеть в учебе. Однако лет в 10 Джордж как-то услышал своего друга, игравшего на скрипке, и это оказало на него неожиданно сильное впечатление. Заинтересовавшись музыкой, он начал «на слух» пытаться играть на фортепиано, которое родители в то время купили для Айры. К большому облегчению последнего, инструмент перешёл во владение Джорджа – а тот, перепробовав нескольких учителей, в конце концов с 1912 года начал заниматься в музыкальной студии пианиста Чарльза Хэмбайцера (Charles Hambitzer), который открыл ему захватывающий мир европейской классической музыки.

Некоторые историки считают, что Гершвин начал бы карьеру именно классического пианиста-виртуоза, если бы его учитель в 1918 году не умер от туберкулёза. Однако Джордж ещё раньше открыл для себя популярную музыку. В 1914 году, бросив школу, он устроился работать “рекламщиком песен” в музыкальном издательстве “Remick”. В то время, чтобы лучше продавать ноты, нанимали музыкантов-демонстраторов – пианистов или вокалистов – которые прямо в магазине играли или пели мелодию, чтобы покупатели могли лучше представить, что приобретают. Так Джордж за 15 долларов в неделю с утра до вечера играл бесконечное множество песен и мелодий, постепенно формируя и собственное представление о том, что он хотел выразить в музыке. Его первые творческие искания в популярном жанре, очевидно, начинались под влиянием рэгтаймов и стиля страйд. И уже в 1916 году Джордж смог издать первую сочинённую им композицию – “When You Want ’Em, You Can’t Get ’Em”. Ему было 17 лет, и он заработал всего 5 долларов. Однако эта работа привлекла внимание бродвейских режиссёров.

«When You Want 'Em, You Can't Get 'Em»

Начиная с 1916 года Гершвин писал уже практически не останавливаясь. Продолжая подрабатывать пианистом, параллельно занимаясь гармонией и композицией, он работал на несколько компаний, писал песни и аранжировки, иногда аккомпанировал в водевилях и делал множество записей, в том числе для механических пианино – и под своим именем, и под самыми разными псевдонимами – например, Fred Murtha и Bert Wynn. Его рэгтайм 1917 года, "Rialto Ripples", принёс первый коммерческий успех, а уже в 1919 году Гершвин создал свой первый хит национального масштаба – "Swanee", на слова Irving Caesar. Один из самых популярных бродвейских певцов того времени, Эл Джолсон, услышав песню, решил включить её в своё шоу.

С конца 1910-х годов Джордж работал с поэтом-песенником и музыкальным директором Уильямом Дэли. Они вместе написали три бродвейских мюзикла и вообще стали большими друзьями – впоследствии Дэли часто аранжировал, оркестровал музыку Гершвина и дирижировал на его постановках. К нему композитор не раз обращался за советами.

"Swanee"

С начала 1920-х Джордж также работал с поэтом Бадди Дэсильвой. С ним они создали первую экспериментальную одноактную джаз-оперу Гершвина, “Blue Monday”, действие которой развивалось в Гарлеме. Это была предвестница “Порги и Бесс”. А с 1924 года Гершвин начал работать вместе со своим братом Айрой, к тому времени самостоятельно ставшим уже довольно успешным песенником. Их мюзикл “Lady Be Good” завоевал невероятную популярность, в том числе благодаря песням "Fascinating Rhythm" и "Oh, Lady Be Good!", ставшим впоследствии известнейшими джазовыми стандартами.

Джордж и Айра продолжили работать вместе – они стали одной из самых известных и успешных творческих команд в истории Бродвея и музыки вообще. Каждый из них был словно идеально “настроен”, чтоб улавливать и лучшим образом использовать самые сильные стороны и самые тонкие нюансы таланта другого. Они создали больше десятка популярных постановок, включая “Oh, Kay!” (1926), “Funny Face” (1927), “Strike Up the Band” (1927), “Show Girl” (1929), “Girl Crazy” (1930), в которой впервые прозвучали стандарты "Embraceable You", "But Not For Me" и "I Got Rhythm". В 1932 году за работу над мюзиклом "Of Thee I Sing" (1931 год), ставшим известным в том числе и за сатирический политический подтекст, они получили Пулицеровскую премию, что стало первым в истории случаем её присуждения музыкальной постановке.

«Embraceable You»

Помимо активнейшей деятельности на благо популярной музыки и Бродвея, Гершвин продолжал интересоваться классической музыкой и сочинял серьёзные произведения для концертных залов. В 1924 году он всего за три недели написал одно из своих самых известных произведений – “Rhapsody in Blue” (“Голубую рапсодию”, или, точнее, “Рапсодию в блюзовых тонах”) – торопясь, чтобы успеть к выступлению оркестра Пола Уайтмена, обещавшего включить её в свой грандиозный концерт "Эксперименты в современной музыке" в “Aeolian Hall” в Нью-Йорке. Некоторые куски так и остались недописанными ко дню концерта – Гершвин планировал “доимпровизировать” их в своих соло на фортепиано. Исходно рапсодию аранжировал Фёрд Гроуфе для джазового биг-бэнда Уайтмана – 18 музыкантов и 23 инструментов, а через два года всё тот же Гроуфе сделал новую аранжировку для симфонического оркестра – и “Rhapsody in Blue” приобрела мировую известность уже именно в этой версии.

Гершвин учился у классического композитора Rubin Goldmark и авангардного теоретика Henry Cowell, а в середине 20-х отправился в Париж, чтобы брать уроки композиции у знаменитой Нади Буланже. Однако она, как и затем и сам Морис Равель, к которому тоже обратился Гершвин, отказали ему в обучении – cчитается, что они сделали это исключительно из добрых побуждений, побоявшись, что жёсткий формат классического академического образования может убить живой джазово-импровизационный дух музыки Гершвина. Так или иначе, Джордж с пользой провел время, общаясь с самыми прогрессивными европейскими композиторами того времени и начав писать в Париже “An American in Paris”.

"But Not For Me"

Вернувшись в Америку, в 1929 году Гершвин неудачно сотрудничал с “Fox Film Corporation”. Из всей музыки, написанной им к фильму “Delicious”, в финальном монтаже были использованы только 2 композиции. Страшно разозлившись, Гершвин более 7 лет не соглашался работать в Голливуде.

В 1935 году вышла знаменитая «Porgy and Bess», написанная Джорджем и Айрой Гершвиными по роману Дюбоса Хейворда (DuBose Heyward), также принимавшего участие в написании либретто. Сам Гершвин назвал «Порги и Бэсс» народной оперой (“folk opera”), а критики просто не знали, как классифицировать это произведение – то ли действительно как оперу, то ли как всё-таки «очень амбициозный мюзикл». Оно привлекало внимание новаторством и музыки, и драматической составляющей. Гершвин соединил современные популярные традиции с «чёрной музыкой» и с техническим форматом оперы – с её речитативами и общей композиционной структурой, насыщенной лейтмотивами. В «Порги и Бесс» звучит самая сложная – с композиционной точки зрения – музыка Гершвина: в ней можно найти формы фуги, пассакальи, а также атональность, политональность, полиритмы и новаторское использование звукоряда. Даже «традиционные» постановочные номера, ставшие потом самыми известными стандартами – прежде всего "Summertime", "I Got Plenty o' Nuttin'" и "It Ain't Necessarily So" – представляют собой образцы невероятно изысканной, совершенной музыки этого гениального композитора.

"I Got Plenty o' Nuttin'"

В своё время опера «Порги и Бэсс» не принесла братьям Гершвиным финансового успеха, а время от времени ещё и навлекала на них обвинения в расизме; тем не менее, она выдержала 124 постановки в «Алвин-театре», а уже после смерти Джорджа Гершвина завоевала подлинно мировую славу и была признана одним из самых значительных и выдающихся произведений американской музыки 20 века. Её ставили и продолжают ставить в лучших оперных театрах мира, легендарные джазовые звёзды записывали свои версии этого произведения, а её самые известные композиции стали классическим репертуаром любого исполнителя джаза.

В 1936 году Гершвин всё-таки отправился в Голливуд – писать для киностудии RKO. Вместе со своим братом он успел сочинить музыку и песни к четырем фильмам. Однако уже в середине 1937 года композитор стал жаловаться на головные боли, у него начались обонятельные галлюцинации, проблемы с координацией, эмоциональные перепады и обмороки. Близкие стали подозревать серьёзное психическое расстройство, но доктора списывали все симптомы на стресс, усталость, «лёгкую истерию» – пока вдруг не оказалось слишком поздно. Во время работы над музыкой к очередному фильму Гершвин потерял сознание и затем впал в кому. Ему требовалась срочная операция – врачи наконец обнаружили, что у него была опухоль головного мозга. Светило нейрохиргии, которого вызвали спасать Гершвина, просто не успел добраться до больницы, и операцию сделали обычные врачи. По этой ли причине, или просто потому, что было уже действительно слишком поздно, Джордж Гершвин скончался сразу после этого – 11 июля 1937 года. Смерть композитора буквально потрясла и его близких, и друзей, и весь музыкальный мир.

"It Ain't Necessarily So"

Джордж Гершвин прожил всего 38 лет. Кто-то продолжает спорить, можно ли считать его классическим композитором. Отмечая большое сходство его стиля и музыкального языка в его концертах и популярных сочинениях, многие говорят, что он всё же слишком редко брался за «крупные формы», которые считают отличительным признаком пути классического композитора. Концерты Гершвина состоят из последовательности прекраснейших мелодий – что ожидаемо для произведения в жанре рапсодии, однако, возможно, недостаточно масштабно для «концерта» или даже «симфонической поэмы» – как называли «Американца в Париже».

Однако музыку Гершвина любили и любят поклонники и классической, и джазовой музыки. Ещё при жизни его произведения были очень популярны и в Америке, и в Европе. Даже последователи сложной системы додекафонии восхищались его музыкой и с удовольствием общались с ним самим: Гершвин часто бражничал с Албаном Бергом в Париже и играл в теннис в Голливуде с Арнольдом Шёнбергом. Последний писал о нем: "Мне кажется несомненным, что Гершвин был новатором”. И конечно же, история оценила Гершвина именно как создателя новой музыки – не классической и не популярной, а по-настоящему свободной, легко сплавлявшей вместе стили, приёмы и традиции из разных жанров и сфер музыкального опыта. Звучат ли его произведения в симфоническом концертном зале, из динамиков или со сцены в исполнении джазовых музыкантов, в старых кинолентах или современных фильмах о Нью-Йорке – это всегда необыкновенно проникновенная и при этом очень изысканная музыка, понятная самым разным людям во всём мире. Очень многие, именно открыв для себя Гершвина и полюбив его музыку, открывают для себя джаз.

Ольга Дюдина. ©