Алан Парсонс родился 20 декабря 1948 года.

Мы привыкли, что эстрадный музыкант – фигура яркая, заметная. Пусть даже это не «фронтмен» – певец или гитарист, а скажем, барабанщик или духовик, он всё равно стоит на сцене, на виду – творит, рождает музыку, делает шоу. В общем, это нам понятно. Имена поэта или композитора обычно тоже на слуху: как правило, на обложке диска возле каждой песни пишут: «автор музыки такой-то, автор текста – имярек». Но есть одна закрытая когорта профессионалов, неизвестных широкому слушателю: звукооператоры. И если рядовому зрителю сказать, что самый главный в этой группе – вон тот незаметный дядька в кабинке за пультом, тебе ответят в точности по Даниилу Хармсу: «Ну певец, ну барабанщик – ну ещё туда-сюда, но вот звукооператор – это вовсе ерунда!» Конечно, все согласны с тем, что конструирование звука – занятие достойное, но вряд ли благодарное. Хороший звуковик стоит половины команды, а какова награда? Грустно и обидно, что целая армия профессионалов, крутящих ручки и колдующих над плёнками в студиях, для народа остаётся безликой толпой, сливающейся в десять строчек мелким шрифтом на полях пластиночного конверта. Неужели среди них нет ни одного, чьё имя было бы хоть мало-мальски известно?

Как ни странно, есть. Известно так, что мало не покажется. И имя это – Алан Парсонс (Alan Parsons), британский музыкант-мультиинструменталист, звукорежиссёр и продюсер, известный своей работой с группой «Pink Floyd», Маккартни и другими музыкантами, а также собственным музыкальным проектом «The Alan Parsons Project».

Алан Парсонс в студии Abbey Road.

Наверное, никто не приходил в поп-музыку таким странным, и в то же время – закономерным путём, как Парсонс. Ещё в школе он слыл заядлым технарём. Радиодело Алан изучал в призаводском техникуме лондонского концерна EMI, после которого сразу был принят на работу в вотчину английских знаменитостей – студию Abbey Road: ещё один «белый воротничок», безликий инженер-технолог в армии людей в наушниках. Однако в этой «армии» он недолго ходил в рядовых. В 1969 году Алан был уже вторым ассистентом главного звукорежиссера при записи альбома «Битлз» Abbey Road (говорят, это он придумал, как добиться характерного «глухого» звучания ударных Ринго Старра, покрывая барабанный пластик мокрыми полотенцами). Уже ведущим звукооператором Парсонс записывал таких знаменитостей, как Пол Маккартни и группа «Hollies», однако его звездным часом стала работа над альбомом «Dark Side Of The Moon» группы «Пинк Флойд», который до сих пор считается шедевром студийной звукозаписи. Именно Парсонс несёт ответственность за фирменное «подводное» звучание группы, ставшее отличительной маркой не только поздних «Пинков», но и всего британского арт-рока. Впоследствии он неоднократно моделировал этот саунд для своих сольных работ. Позже он работал с Алексом Харви и Аланом Стюартом, Джоном Майалом, но инженерная работа, как молочный зуб, уже шаталась, сделав своё дело. Лирик постепенно вытеснял в нём физика: Парсонс занимался композицией, поэзией и даже иногда подыгрывал своим клиентам на гитаре и клавишных. План завоевания музыкального олимпа полностью созрел и реализовался, когда Алан записывал в Америке группу «Pilot», костяк которой вскоре оказался в составе его собственного проекта. Но даже тогда мало кто мог думать, что Парсонсу суждено стать одной из самых значительных фигур в британском роке.

The Alan Parsons Project – «The Raven».

Первый диск новой команды, «Tales Of Mystery And Imagination Edgar Allan Poe», грохнул как из пушки (многие до сих пор считают его лучшей работой Парсонса). В самом деле – переложить на язык арт-рока мрачную, загадочную прозу «отца» американского романа ужасов Эдгара По – такое не каждому придёт в голову. В этом альбоме все было нетипичным – обложка с загадочными силуэтами то ли мумий, то ли роботов в металлических бандажах, психоделические тексты, тяжёлая музыка с мощной оркестровкой, песни, названные в честь знаменитых стихов и рассказов («Ворон», «Бочонок Амонтильядо», «Доктор Смолль и профессор Перро»).

The Alan Parsons Project – «Fall Of The House Of Usher (Arrival)».

Заглавное место занимала большая инструментальная сюита «Падение Дома Эшеров» в пяти частях. Это программное философское творение нисколько не уступало работам таких монстров, как «Genesis» и «Yes». Все вокальные партии спел знаменитый в те годы Артур Браун, аранжировки делал студийный музыкант Эрик Вульфсон, а симфонический оркестр записал профессиональный дирижёр Эндрю Пауэлл. В то время детище Парсонса не имело аналогов: он не просто писал песни, а создавал концепт, в который уже после встраивал недостающие звенья: приглашал солистов, музыкантов, оформителей...

«The Alan Parsons Project» удивительно быстро завоевали успех. В тот же год (!) группа записала ещё одну масштабную сюиту «I Robot» по рассказам Айзека Азимова, совершив прыжок из мрачной готики в научную фантастику.

The Alan Parsons Project – «I Robot».

Эти два диска заложили концепцию, которой Парсонс никогда не изменял – несколько строк для затравки в начале, длинное вступление (плюс непременная парочка инструментальных пьес в середине), набор мелодичных, мастерски аранжированных песен и эпическая, «тающая в вечности» заключительная сюита. Когда я это понял, тот сборник лучшего отправился на полку, а любимым альбомом группы Парсонса у меня на долгие годы стал их третий диск «Pyramid». Почему он? Сейчас попробую объяснить. Кому как, а мне первые два альбома и сегодня кажутся заумными и усложнёнными (вообще, я недолюбливаю «прогрессивный» рок) – их мощная концептуальность подавляет, в то время как «Пирамида» в некотором смысле стала «золотой серединой», которой музыканты придерживались и дальше.

The Alan Parson Project – «Voyager».

Первые песни – красивая синтезаторная зарисовка «Voyager», пронизанная ветром и птичьими голосами, и «What Goes Up» с торжественными трубами, в общем-то, две части одного целого. Мягкое, элегантное начало альбома. Красивейшее инструментальное вступление открывает «The Eagle Will Rise Again» – песню, подходящую скорее для фильма о природе Большого Каньона или для классического американского вестерна. Скрипки, синтезатор, лёгкие хоры – это просто маленький шедевр из тех, в которых из тишины рождается музыка, а из музыки – тишина.

The Alan Parson Project – «The Eagle Will Rise Again».

После этой вещи «One More River» – в общем-то безобидная песня о невозможности дважды войти в одну и ту же реку, слушается как энергичный боевик. «Can't Take It With You», где синтетические «флейты» перемешаны с кастаньетами, просто приятная песня, а вот следующая – «In The Lap Of The Gods», была настоящим открытием стиля. Далёкие удары колокола, печальная средневековая дудка, размеренный бой барабанов, цимбалы...

The Alan Parson Project – «In The Lap Of The Gods».

Где-то на четвёртой минуте тема неожиданно начинает развиваться, вступают трубы, скрипки, хор, и всё превращается в мощную арт-роковую сюиту. Парсонс показал себя замечательным мастером, который легко соединяет несоединимое – из этой невообразимой смеси Востока и средневековой Европы впоследствии вырастут такие монстры психоделии, как «Dead Can Dance» и «Enigma».

The Alan Parsons Project – «Pyramania».

«Pyromania» – забавный шутовской скетч со «стеклянными» клавишными и танцевальным ритмом; это не самая выдающаяся песня, хотя её неизменно включают во все сборники. Электронный инструментал «Hyper-Gamma-Spaces» родом, скорее, с «Обратной стороны Луны», чем с «Историй Эдгара По» – это очень красивая, хотя и несколько монотонная вещь, которую потом будут штудировать пионеры европейской клубной культуры. Сам Парсонс пару лет спустя по тому же рецепту напишет потрясающую пьесу «Lucifer» (она откроет альбом «Eve»). Завершает альбом красивейшая эпическая «Shadow Of A Lonely Man», совершенно британская песня с одиноким фортепиано и английскими рожками – такая вполне могла бы звучать на каком-нибудь альбоме «Битлз», если бы они побольше места уделяли симфонизму. Нынче почти совсем разучились писать (и записывать) такие песни.

The Alan Parsons project – «Shadow of a lonely man».

Альбом посвящён загадкам пирамид, но вы не услышите на нём ничего по-настоящему египетского: Парсонс предпочитает рассматривать проблему как таковую, а не лезть в этнические дебри (это вообще характерный для него подход). Все сорок пять минут (стандартный формат для альбома тех времён) слушаются на одном дыхании в любое время суток. У Алана Парсонса удивительный талант «держать» звук – он не громкий и не тихий, а такой, каким должен быть. В это невозможно поверить, но диск отлично слушается на любой громкости – от самой тихой до почти предельной, и каждый раз в нём отыскиваются какие-то новые нюансы. Не помню случая, чтоб я его включил – и он бы не пришёлся ко двору. Мало таких альбомов. Очень мало.

В 1979 году в хит-парад попали сразу четыре песни Алана Парсонса – успех, доступный разве только «Битлз». Новый альбом «Eve» был посвящён отношениям мужчины и женщины, а следующий – «The Turn Of A Friendly Card», повествовал о мире азартных игр, о связи азарта и политики, о мистике, связанной с розыгрышем партий, в которой, несмотря на интеллект, всё решает случай. Следующие альбомы были просто набором красивых песен: «Project» стали исполнять добротный поп-рок, но и только.

В 1985 году Эндрю Пауэлл написал музыку к фильму фэнтези «Леди-ястреб», в котором снялись Рутгер Хауэр и Мишель Пфайффер (я очень люблю эту картину, не в последнюю очередь благодаря звуковой дорожке). К полномасштабным концептуальным творениям группа Алана Парсонса вернулась только раз – в 1987 году с альбомом «Gaudi» – тематической сюитой, навеянной путешествием в Барселону и посещением там знаменитого собора «La Sagrada Familia» архитектора Антонио Гауди.

The Alan Parson Project – «La Sagrada Familia».

К сожалению, на этом и заканчивается история группы «The Alan Parsons Project», но не заканчивается история её участников. С конца 80-х Парсонс работает продюсером, записывает два диска для профессионального тестирования музыкальной аппаратуры, а в 1990 году – рок-оперу «Freudiana» шотландского композитора и поэта-песенника, вокалиста и пианиста Эрика Вульфсона, написанную под впечатлением от жизни и трудов «отца психоаналитики» Зигмунда Фрейда. Ныне Парсонс работает сольно, отдавая дань всем модным стилям – от брит-попа и дрим-хауса до world music и амбиента. Его сын Джереми пошёл по стопам отца – все ремиксы на последнем альбоме Парсонса «A Valid Path» 2004 года принадлежат ему.

Парсонс велик. Авторитет его непререкаем. Он замечательный поэт и одарённый композитор, быть может, самый выдающийся конструктор звука наших дней. Если разобраться, Парсонс вообще сделал очень много для развития и пропаганды ненавязчивой электронной музыки (многие слышали музыку Парсонса – она часто звучит как фон на радио и телевидении, но не знают, кто ее создатель). Но дело даже не в этом. Главная заслуга Парсонса не в разрушении традиционного образа рок-идола, не в синтезированной магии студийного процесса, а в том, что его работы заставляют сопереживать и размышлять, думать и спорить о таких проблемах, о существовании которых до этой пластинки мы, возможно, даже не подозревали. Философские вопросы, которые поднимал Парсонс, далеко ушли от банальной поп-рок-музыки. Посмотрите только на тематику альбомов: готика и мистика, искусственный интеллект и тайны пирамид, психоанализ и роль женщины в современном обществе, теория азартных игр, архитектура, история воздухоплавания и авиации, возможные проблемы и парадоксы путешествий во времени...

The Alan Parson Project – «Mammagamma».

Да Парсонсу давно пора дать медаль величиной с тарелку за то, что он годами приобщал народ к знанию, заставляя воспринимать свою музыку альбомами, а не отдельными песнями! Не так плохо для мальчишки, который в шестидесятых годах слушал "Битлз", паял приёмники на лампах и мечтал работать в студии каким-нибудь четвёртым ассистентом.

Жаль, что на компактах нынче редко пишут аннотации. Должно быть, места нет. Так что не ленитесь и внимательно читайте список мелким шрифтом в уголке пластинки – вдруг попадётся знакомое имя? Иногда оно – та самая гарантия, благодаря которой диск надо брать безоговорочно и сразу. В конце концов, такие люди, как Алан Парсонс, Брайан Ино или Рик Рубин на дороге не валяются.

Музыкант был номинирован на 13 премий Грэмми. В 2019 году ему была вручена премия Грэмми за Лучший иммерсивный аудиоальбом «Глаз в небе» (35th Anniversary Edition).