За стеною матчиш на разбитом пьянино.
В коридоре звонки, разговор, беготня…
О, как грустно на склоне осеннего дня!
За стеною матчиш на разбитом пьянино.
Мелких звуков растёт и растёт паутина.
Близко звякнули шпоры… Постой, не беги!
Шелест юбок… Целуй! И затихли шаги…
За стеною матчиш на разбитом пьянино.
О Великий Господь, Властелин мой единый!
Как придёт за душой моей дьяволов рать,
Неужель будет так же, всё так же звучать
За стеною матчиш на разбитом пьянино?!
Стихотворение «Меблированные комнаты».
Самуил Киссин (Муни), 1907 г.
Это было очень давно — как говорится, сто лет назад. Потом
уже, когда всё «отгрохотало, отгорело и отплакалось», Владислав Ходасевич
напишет об этом времени так:
«Мы переживали те годы, которые шли за 1905-м: годы душевной
усталости и повального эстетизма. В литературе по пятам модернистской школы,
внезапно получившей всеобщее признание как раз за то, что в ней было
несущественно или плохо, потянулись бесчисленные низкопробные подражатели. В
обществе тщедушные барышни босиком воскрешали эллинство. Буржуа, вдруг
ощутивший волю к «дерзаниям», накинулся на «вопросы пола». Где-то пониже
плодились санинцы и огарки. На улицах строились декадентские дома. И незаметно надо
всем этим скоплялось электричество…
Маленькие ученики плохих магов (а иногда и попросту
шарлатанов), мы умели вызывать мелких и непослушных духов, которыми не умели
управлять. И это нас расшатывало»…
